Кацов: со смертью Евтушенко ушла целая эпоха


ВАШИНГТОН, 3 апр – . Смерть Евгения Евтушенко «закрыла дверь» эпохи, когда поэт был глобальной структурообразующей фигурой, считает известный российско-американский журналист, телеведущий, поэт и писатель Геннадий Кацов, проживающий ныне в Нью-Йорке.

Евгений Евтушенко скончался в субботу в США на 85-м году жизни.

Титаны уходят

Кацов полагает, что «смерть Евтушенко обозначила конец эпохи титанов».Семья Евтушенко ждет заключение о смерти 5-6 апреля

«В данном случае – титанов русской литературы». «Ушла целая эпоха, ведь он – один из последних «шестидесятников». Как писал Бродский, «за мной не дует». Евтушенко закрыл за собой эпоху величиной в шесть примерно десятилетий», — сказал Кацов .

По его словам, «видимо, сегодня другие литературные масштабы».

«И это связано с определенной унификацией, с более дифференцированным взглядом и на литературу, и на общество. С другой ролью, которую играет сегодня в обществе литература», — отмечает он.

Кацов добавил, что сейчас «все стало профилированным и рассредоточенным по своим целевым нишам». «И в роли пророка не столько литератор, эстетствующий шаман или философ, сколько рок-певец или звезда Голливуда», — считает он.

Голос поколений

«Для меня он (Евтушенко) был человеком из разряда уникальных, в немалой степени – хроникер своего времени и один из тех, кем это время назовут», — отмечает Кацов.Путин назвал Евгения Евтушенко личностью уникального масштаба

Он признается, что «за исключением нескольких стихотворений и одной поэмы» не особо любил Евтушенко как поэта, но для его родителей Евтушенко «был знаковым».

«Но для людей даже на 10 лет меня старше он был голосом их поколения, как и Андрей Вознесенский, Роберт Рождественский, Белла Ахмадулина, Леонид Губанов. Их можно пересчитать, казалось бы, по пальцам, а с другой стороны, в этот ряд умещаются десятки фамилий», — продолжает Кацов.

«То, что писал Евтушенко, безусловно, было важно в конкретный исторический момент. И в этом еще одна составляющая его дарования», — отметил он.В Иркутске библиотеку назовут именем поэта Евгения Евтушенко

«Он умел сказать так, чтобы сконцентрировать внимание на главном и актуальном, и чувствовал время, когда это сказать необходимо. С одной стороны, это можно назвать гениальным чутьем, что мало кому дано, а с другой – избранничеством, поскольку историческая эпоха выбирает тех, через кого она может высказаться, и это в итоге всегда редкая удача для избранника, как бы ни сложилась его судьба», — сказал Кацов.

Именно поэтому, по словам Кацова, без Евтушенко это время «непредставимо, и какие-то его стихи сохранятся и их будут знать потомки».

Поколение поэтов времен Перестройки

Кацов отмечает, что молодое поколение российских поэтов, к которым он относит и себя, пришедшее в конце 1970-х — начале 1980-х годов, больше ориентировалось на западную литературу и на «литературные пласты, скрываемые и замалчиваемые в советские годы: ОБЭРИУты, акмеисты, символисты».Сын Евтушенко и друг семьи рассказали о последних часах жизни поэта

Поэтому у новой нарождающейся литературной элиты времен Перестройки, пришедшей вслед за «шестидесятниками», нередки были споры. «Мы считали, что то поколение все сказало, и настало время говорить нам», — объясняет он.

Кацов вспоминает, как в начале Перестройки был на встрече поэтов разных поколений в редакции «Литературной газеты».

«С одной стороны – Евтушенко, с другой – Александр Еременко, Алексей Парщиков, Иван Жданов, то есть известная сегодня тройка, представляющая один из последних литературных «измов» русской литературы – метареализм», — сказал он.

Тогда они «читали стихи, довольно вяло общались». Кацову запомнилось, что Евтушенко ощущал себя мэтром и был даже резок с молодыми писателями. «Мне кажется, он все еще не был готов принять тот факт, что время плакатной гражданской поэзии, которая собирала стадионы, прошло и выросла новая аудитория, которой были необходимы иные риторика, уровень сложности текста, герой (или вообще его отсутствие)», — говорит он.

Испытание временем

Другая встреча Евтушенко и Кацова произошла почти через десятилетие с момента его эмиграции в США — в 1998-м году. Тогда публицист взял интервью у Евтушенко для американского журнала. По его словам, «поначалу Евтушенко сообщил, что у него совсем на интервью нет времени. «То есть мне еще повезло, поскольку известны истории, когда интервьюеров, которые ему не нравились, он спускал с лестницы», — добавил Кацов.

«Но мы во время беседы разговорились, и в конце он даже поинтересовался, что я хочу еще у него узнать. Это был совсем не тот человек, которого я помнил по встрече в «Литгазете»: спокойный, благожелательный, приятный собеседник, которому есть что сказать по самым различным темам, и не только литературным», — пояснил он.

Мудрость как талант

Оценить, насколько Запад изменил Евтушенко, Кацов однозначно сказать затруднился. «Мне кажется, что Евтушенко стал осторожнее говорить о том, что происходит в России. Бывает, когда люди не считают себя вправе судить о том, к чему они имеют далекое отношение. Возможно, с этим связана такая сдержанная позиция», — добавляет он.Россотрудничество: уход Евтушенко – невосполнимая утрата для культуры

«Вообще, мне кажется, он был очень проницательным, вдумчивым, рассудительным человеком. Как-то я прочитал, что после встречи с Иосифом Бродским Сэр Исайя Берлин в одном из своих интервью сказал, что при всей гениальности, прежде всего Бродский – умный человек. То есть для Берлина умный – это редкое, исключительное качество, штучный товар», — продолжает он.

«Вероятно, то же можно сказать о Евтушенко. Можно ведь быть гениальным, но с умом при этом не повезло. Для того, чтобы быть в эпицентре эпохи и при этом не потеряться, идти на компромиссы, но сохранить себя по гамбургскому счету – одного таланта и чутья недостаточно», — заключает собеседник агентства.

Жизненный путь Евгения Евтушенко