Композитор Евгений Гальперин рассказал о работе с Де Ниро и Звягинцевым

© / Екатерина ЧесноковаРежиссер Глеб Орлов (слева) и композитор Евгений Гальперин на Международном фестивале короткометражного кино Короче

МОСКВА, 16 июн , Павел Гайков. Одним из почетных гостей и членов жюри завершившегося в Сочи фестиваля «Кинотавр» стал Евгений Гальперин. Этот композитор российского происхождения живет и работает во Франции, его музыку можно услышать в фильмах Люка Бессона и Асгара Фархади, в «Голодных играх», в «Битве за Севастополь» Сергея Мокрицкого и в «Нелюбви» Андрея Звягинцева. В интервью он рассказал, как впервые влюбился в кино, прогуливая школу, и как «вслепую» сочинял музыку для «Нелюбви». 

— Евгений, у вас потрясающая фильмография, в которой есть и несколько проектов с участием Роберта Де Ниро. Удалось с ним пообщаться?

— Если можно считать общением, когда человек с трясущимися коленями пытается выговорить два-три слова актеру, которого он всю жизнь любит и уважает, то да. А по-настоящему — нет. Но это неважно. Мне интересны его персонажи. Де Ниро — самый универсальный актер в истории кино, он может быть кем угодно и при этом всегда остается собой. А какой он человек, я не знаю, но это совсем другая тема. 

Некоторые фильмы я посмотрел по нескольку раз. Например, «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», который почему-то шел у нас в это время, я посмотрел раза три. А фильм «Однажды в Америке» с тем же Де Ниро произвел на меня эффект разорвавшейся бомбы. Я вышел из зала с ощущением, что у меня заложены уши, с белым светом в глазах. Это было очень мощно! 

То, что кинотеатр стал моим убежищем, думаю, тоже сыграло свою роль. Когда мы смотрим фильмы, мы оказываемся как бы вне времени. Мы становимся бессмертны: что бы ни происходило в фильме, с нами все равно ничего не случится.  Я, кстати, думаю, что по схожим причинам люди любят слушать одну музыку по многу раз. Музыка тоже работает по своему временному кодексу, и чем больше мы знаем ее, тем больше ощущение безопасности. 

Но, конечно, история кино знает и менее выдающихся композиторов. Сама по себе задача написать музыку под картинку не такая сложная. В среднем коммерческом кино часто можно услышать работы композиторов, которым нечего сказать миру. Хорошего всегда мало, и это большая радость встретить что-то великое. 

А кроме того, радость от чувства презрения к тому, кто занимается чем-то другим, распространена у нас повсеместно, не только в музыке. В среде композиторов, например, есть два лагеря: неоклассиков, которые пишут тональную музыку, и авангардистов, занимающихся атональной музыкой. И они тоже воюют друг с другом. 

Затем я написал «Тревогу» с продолжительной, как сирена, нотой. Она была сделана из звука сломанного велосипедного колеса, на котором я играл смычком. Получилось странно и страшно. 

Известно, что у слепых развиваются особые способности. Также и я, погружаясь в историю без картинки, пропускал через себя чувства и смыслы. И где-то, в каком-то астрале, все срослось. Мы поменяли три секунды в конце — и все. Конечно, мне помогло знание фильмов Андрея, это один из моих самых любимых и близких режиссеров. И это стопроцентно соответствовало тому, что мне интересно и что я ищу. 

источник ria.ru