Россияне не верят в повторение революции 1917 года, показал опрос


МОСКВА, 5 апр . Около 59% россиян считают, что революционные события 1917 года в нынешней России повториться не могут, обратного мнения придерживаются 28% жителей страны, затруднились с ответом 14%, следует из опроса Левада-центра об Октябрьской революции, опубликованного в среду.Похороны жертв февральской революции 1917 года

Опрос был проведен 2-6 марта по репрезентативной всероссийской выборке городского и сельского населения среди 1600 человек в возрасте 18 лет и старше в 137 населенных пунктах 48 регионов страны.

Социологи отмечают, что почти половина россиян — 48% — считают неизбежной Октябрьскую революцию; 32% склонны думать, что этих событий можно было избежать. При это 48% граждан отмечают положительную роль Октябрьской революции в истории страны, 31% уверены в обратном, еще 21% затруднились ответить на вопрос. Согласно данным опроса, 45% россиян назвали приход большевиков к власти в 1917 году незаконным, тогда как 35% придерживаются обратного мнения.

Социологи попросили респондентов назвать обстоятельства, которые привели к Октябрьской революции. Половина российских граждан уверены, что к ней главным образом привело «тяжелое положение трудящихся»; 45% указали среди причин слабость правительственной власти; 20% видят революцию итогом заговора «врагов русского народа», 19% считают одним из главных катализаторов событий «экстремизм политических авантюристов», 15% винят «стихийную агрессию толпы».Патриарх заявил, что распад СССР обусловлен трагедией 1917 года

Согласно данным социологов, четверть россиян (25%) уверены в том, что Октябрьская революция «открыла новую эру в истории народов России», 36% считают, что она дала толчок социальному и экономическому развитию, 27% граждан сомневаются, что эти события принесли пользу народам. По данным опроса, 50% россиян считают, что после Октябрьской революции 1917 года Россия продолжала развиваться, следуя своим традициям и национальным особенностям, а 35% уверены в том, что страна повернула на другой, чуждый ей путь развития.

Почти половина российских граждан — 49% — уверены, что Октябрьская революция нанесла серьезный урон русской культуре, 41% респондентов не согласны с этим мнением. Сорок восемь процентов считают, что революция также нанесла серьезный урон русскому крестьянству, против — 42%. Подавляющее большинство респондентов согласны, что большевистская революция нанесла серьезный урон религии и церкви, против — 19%. Около 52% опрошенных считают, что свержение самодержавия стало незначительной потерей для страны, против 34%.Февраль 1917 для русской культуры: радость за руку с бедой

Как показал опрос, 34% респондентов считают, что России нужно двигаться вперед и «не ворошить» то, что происходило в 1917 году, 44% уверены в том, что нужно знать об этом периоде больше, чтобы не повторять ошибок прошлого. Четверть россиян считают революционную повестку 1917 года неактуальной: «изучение прошлого не приносит вреда, но в нынешней ситуации это не отвечает потребностям времени». Если бы Октябрьская революция происходила на глазах респондентов, то 33% предпочли бы переждать это время, не участвуя в событиях, а 14% уехали бы за рубеж. При этом 28% думают, что поддержали бы политику большевиков, а 8% — боролись бы против них.

Согласно данным опроса, у 26% россиян фигура Владимира Ленина вызывает наибольшую симпатию среди деятелей времен революции, 24% назвали таковой Иосифа Сталина, 16% — Феликса Дзержинского, 10% — Александра Колчака. Еще 16% симпатичен Николай II.

На моряках-балтийцах — уставные бескозырки, бушлаты, тельняшки. Военная форма в 1917 году не только обозначала принадлежность, но и указывала на «право сильного» останавливать, проверять документы, даже обыскивать. Особенно если к форме прилагаются винтовки. Видно, что обладатель штатского — не самого дорогого — пальто и гражданской фуражки чувствует себя неуверенно.

Праздничная одежда рабочих к 1917 году была своеобразным сплавом городских и деревенских понятий о красоте и шике. Рубахи-косоворотки свободного покроя и кушаки — от деревни, брюки и ухоженные усики — от города. К этому образу прилагались обычно смазные — блестящие — сапоги и кепка-картуз. Заметим, что квалифицированные рабочие могли позволить себе не только добротную — на свой вкус — одежду, но и собственно «фотосессию». А она тогда стоила не так уж дешево.

И все-таки главным элементом костюма русской революции была солдатская шинель. Не то чтобы отменно красивая и удобная — скорее, безальтернативная. Вчерашние солдаты, мечтавшие об окончании войны, стали основным корпусом рядовых революционеров. Головной убор — по вкусу: или солдатская же шапка, или кожаное кепи, или даже кавказская папаха.

Другой одежды, помимо военной формы, у многих людей 1917 года просто не было. Шинель, под ней гимнастерка, иногда френч. Гражданские пальто — крайне редки.

В этом смысле «заодно со своим народом» был и низложенный император Николай II. Правда, не по своей воле: после мартовского ареста в Царском Селе ему оставили лишь необходимый минимум одежды и вещей.

Разнообразие вечерних туалетов, фраки и платья со шлейфами — всё это осталось там, на дореволюционных фотографиях, «при царском режиме». До самой Блокады комиссионные магазины Петрограда, а после Ленинграда будут полниться бальными платьями и перчатками бывших светских дам. И мало кому будут они нужны в городе сурового победившего социализма.

Даже женщины в 1917 году примерили военную форму — правда, это были достаточно необычные женщины.

Черкеска, папаха, удобные мягкие сапоги — военная одежда горцев и терских казаков была и красивой, и удобной.

В первые месяцы 1917 года в столичных протестах участвовала и интеллигенция. На фото — обеспеченные люди: женщины в муфтах, мужчины в хороших пальто и меховых шапках. Скоро, слишком скоро «революционный террор» вступит в свои права — и обернется против них…

Перед нами не просто крестьяне, но зажиточные и авторитетные крестьяне. Это видно по добротным шапкам и шляпам, а также по грубоватой, но очень добротной и недешевой одежде. В частности, на втором справа мужчине — хорошей выделки, легкий и очень теплый тулуп до пят, а на голове — каракулевая (!) шапка.

Что касается революционеров-активистов, им не всегда хватало даже шинелей: рабочие обходились теплыми куртками. Для конца октября в Петрограде — решительно недостаточная одежда! Остается греться у костра и курить одну самокрутку за другой…

Экипировка Красной гвардии после победы Октябрьской революции — пестрая, но добротная: теплая одежда уже у всех.

Бушлат морского образца, то есть теплая стеганая двубортная куртка — это, пожалуй, вторая по популярности (после солдатской шинели) верхняя одежда 1917 года.

На фоне революционных масс члены Временного правительства — в генеральских мундирах и хороших костюмах — выглядят пришельцами не то из прошлого, не то из другого мира. «Страшно далеки они от народа» — Ленин сказал это по другому поводу, но и к данной ситуации эта фраза применима.

Выборы в «Учредилку» — последний смотр пестроты одежд 1917 года. Качественные костюмы-тройки и шляпы канотье соседствуют с поддевками и картузами рабочих, шапочками и халатами татар. Уже скоро городская толпа — особенно в Москве — будет выглядеть совсем иначе.

А пока — в послефевральские месяцы — городской класс столичных городов еще сохраняет одежду и привычки. Правда, воротник пальто из верблюжьей шерсти на мартовском ветру уже приходится поднимать.

По тому, как революционеры носят военную форму, можно понять, служили ли они в армии. Яков Свердлов, например — нет: он и в военном френче (тренд эпохи!) остался «стилягой». Очевидно, что военная форма для него — просто более актуальный (небуржуазный) вариант костюма-тройки. Которого, кстати, не стеснялся его непосредственный руководитель — Ленин.

А вот бывших и действующих военных опознать как раз легко — по «уставной» манере носить гимнастерки, шинели и папахи.

Полный комплект военной формы говорит любому прохожему 1917 года о том, что перед ним человек на службе. Винтовка за спиной, конечно, подкрепляет образ. Но лица — все еще озорные, крестьянские.

Хорошо видно, что утепляются все кто как может. Тулупами, шинелями, телогрейками-ватниками…

1917 год — это год, на который всем еще хватило дореволюционных запасов одежды. Но вот пополнить их оказалось невозможно еще много лет — и до самой середины 1920-х годов Россия не только лежала в разрухе, но и ходила в обносках, обмотках и отрепьях. /